Воспоминания о времени и о себе

Всегда интересно читать воспоминания свидетелей прошлого, тем более, если эти свидетели так образованы и изыскано-интеллигентны, как Марго Кокорева. Она – романтик будней и поэт рутины из того же богоизбранного эшелона, что и Лилиан Лунгина. Переводческая зоркость, человеческая многополярность, потрясающий стиль в русском и английском языках, детская наивность восприятия, свежая юность и пластичность интеллекта, – Марго щедро делится своими воспоминаниями о том, как учили иностранные языки в 60-е годы в Дубне. С тех пор прошло сорок лет. Дубна не та и все уже другое. Но остались свидетели колоссального интеллектуального подъема и расцвета духа, которые когда-то царили в великой стране и отдельно взятой Дубне.

Как подумаешь – сколько волшебного хлама
есть у прожитой жизни!
Открыли мешок –
и смотрите-ка: вот вам от жалости – рама,
от любви – поводок, от тоски – ремешок,
от обиды – булавка, от боли – иголка,
от заботы – заколка, от флага – флагшток…
Сколько было всего, сколько нету – и сколько
нам ещё принесёт с собой этот поток!
Евгений Клюев

Детство. Дубна

Меня зовут Маргарита Геннадьевна Кокорева. Я живу в городе Дубна Московской области и являюсь его ровесницей. Мой отец, Округин Геннадий Николаевич, отдал долгие годы службе во внутренних и строительных войсках СССР, и я бесконечно горда тем фактом, что многие особо важные объекты моего города и других городов СССР строились при его непосредственном участии. Поистине, Дубна – мой город! Я училась в школе в неповторимые 60-е! Мне и моим одноклассникам выпало счастье участвовать во всесоюзного значения эксперименте (Дубна была выбрана не случайно!) – мы обучались по системе профессора Л.В. Занкова, который вместе с сотрудниками своей лаборатории только-только разработал новую дидактическую систему, способствующую общему психическому развитию школьников, суть которой заключалась в том, что детей можно и нужно учить самостоятельному поиску знаний. При этом высокий уровень трудности был не помехой, а обязательным условием. Положительная мотивация учения, активное включение эмоциональной сферы, полное осознание хода умственной деятельности сделали нас необычными учениками, буквально влюблёнными во всё, что мы изучали.

Английскому языку нас начали учить по тем временам рано – не в 5 классе, как всех, а в первом! Как сейчас помню эти счастливейшие нулевые (!) уроки с М.Н. Шешуновой! А потом к нам пришёл С.И. Горбаткин. Друг всем известного Д.Н. Белла, американца по происхождению и большого энтузиаста по сути, он имел абсолютно неповторимую, уникальную методику преподавания английского языка. Каждый урок был настоящим вызовом интеллектуальным способностям и бесценным праздником души. Ни одного бессмысленно потраченного часа. Благоговение перед Учителем заставляло идеально запоминать всё! Многое из того, что знаю сейчас, выучено в детстве (на всю жизнь, крепко накрепко!) и лишь уточнено и развито в университете. Именно тогда я открыла для себя учебник Н. Бонк, на долгие годы ставший учебником английского языка №1 в СССР. Ему больше полувека, а он по-прежнему уважаем в преподавательском сообществе, так как приносит заметный результат, чего бы это ни стоило! Правда, был и другой учебник издательства МГИМО, может быть самый важный в моей жизни. Позволивший почувствовать вкус к языку, приучивший к независимости и точности в речевых высказываниях, заставивший довольно рано повзрослеть!

Атмосфера молодого, переполненного энтузиазмом и ожиданием великих научных открытий городка, в котором что ни молодой человек, то и физик, и лирик, всячески способствовала тому, что, как, наверное, многие, я выросла неисправимым романтиком, ценителем искусства вообще и поэзии в особенности, имеющим широкий кругозор и особый интерес к физике элементарных частиц и пиетет по отношению к людям учёным! 40 лет прошло с тех пор, как я сдавала выпускной экзамен по физике, но прекрасно помню, как была счастлива, что отвечала на вопрос о строении атома! Это при том, что главной любовью всей моей жизни была и остаётся филология, в частности, английский язык. В начале 60-х Дубна буквально болела безраздельным интересом к этому иностранному языку. В нашем удивительном городе даже проводился эксперимент! Люди пробовали учить английский с помощью радио… во сне! Английский учили все – и стар, и млад. И физики, и лирики. Я заразилась всепоглощающим интересом к языку от своего отца, который, будучи профессиональным военным по первому образованию и филологом, закончившим филфак МГУ, по второму, тратил на него всё своё свободное время. В нашей домашней библиотеке есть абсолютный раритет – биография И.В. Сталина на английском языке, подаренная папе в годы учёбы в военном училище его преподавателем за блестящие успехи в изучении английского языка.

Мы с детства привыкли к тому, что на улицах нашего города часто можно слышать иностранную речь, видеть зарубежных учёных, прогуливающихся по нашим прекрасным улицам, вдохновенно обсуждающих высокие материи. Было понятно, что мир велик и разнообразен, что нет ничего более завораживающего, чем изучать, как он устроен, что возможность общаться с людьми, в том числе и на разных языках, – это нечто, что сделает жизнь свободной и бесконечно интересной.

Наша школьная программа была особенной! Например, наш класс занимался программированием, когда никто в стране ещё этого не делал в средней школе. Я, как сегодня, помню (голова кружилась от восторга и счастья учиться), как изучала FORTRAN, как работала на БЭСМ-6 в ЛВТА! Это был завораживающий процесс, который стал знаковым. Через долгие-долгие годы я взялась за преподавание спецкурса “Высокие технологии в современном мире”.

Дубненская интеллигенция не выбирала, что важнее – наука или искусство. Культ и того, и другого буквально ощущался в воздухе. Замечательные люди жили и работали в Дубне, абсолютные профессионалы в своей области – врачи, учителя, инженеры, учёные – и неисправимые романтики! Физики вели своих детей в музыкальную школу, записывали в хоровые студии и в Художественную школу, что, к счастью, до сих пор очень типично для Дубны, так активно и талантливо поющей, танцующей и рисующей. Они играли в любительском театре миниатюр, сочиняли стихи и даже переводили с английского лимерики, проявляя недюжинный ум, изящнейшее чувство юмора и тончайшую иронию, а лирики любили физиков и заворожено смотрели “9 дней одного года” и “Ещё раз про любовь”, и все вместе слушали классику в Музыкальной гостиной. Почитатели классики слушали Гилельса и Шафрана, Когана и Вирсаладзе, Слободяника и Горнастаеву, а в ожидании следующего звёздного исполнителя собирались послушать грампластинки с записями лучшей мировой музыки, любезно предоставленные их счастливыми обладателями. Поистине, эпоха до-видео и до-Интернета требовала большой изобретательности в поиске возможностей познакомиться с большим искусством. Невозможно забыть, как непросто приходилось любителям литературы и поэзии. Пустые полки книжных магазинов и ночные бдения в очередях в предвкушении новых поступлений сейчас, к счастью, представить невозможно! А эти переходящие из рук в руки синие томики Большой библиотеки поэтов или пятые и иногда даже шестые экземпляры на папиросной бумаге отпечатанных вручную стихов Гумилёва или Мандельштама и фотографии (!) страниц романов Набокова…

Тверь. Мой университет

Первые серьёзные шаги в изучении филологии я делала при благосклонном участии и с благословения моего Учителя – доктора филологических наук, профессора Альбины Дмитриевны Травкиной, сдержанной похвалы которой хватило на целую долгую профессиональную жизнь! Она 45 лет успешно занималась в Тверском государственном университете разработкой фундаментальных проблем лингвистической теории, возглавляла научное направление «Фонетическая форма слова». Ею опубликовано 120 научных работ, в том числе 2 монографии. Все её коллеги отмечают, что для Альбины Дмитриевны вообще не существовало каких-либо жестких рамок в науке: фонетика и фонология, методика преподавания иностранных языков и методология лингвистических исследований, и, конечно мировая литература, в том числе современное словесное творчество.

Мы учились в 70-е теперь уже прошлого века! И, как это обычно бывает, имели кумиров из числа старшекурсников и преподавателей. А.Д. Травкина – (хоть уже год, как надо говорить о ней в прошедшем времени, всё же остаётся!) из их числа! В факультетской студенческой среде популярность Альбины Дмитриевны действительно была чрезвычайно высока! А.Д. Травкина была и нашим Ю.М. Лотманом, и нашим Д.С. Лихачёвым! Невозможно забыть её безупречный изысканный стиль во внешнем виде и в общении; её располагающую к вдумчивой работе незаурядную манеру чтения лекций и глубокое обаяние, только и позволявшее нам, её студентам, хоть как-то приблизиться к пониманию сложной проблематики теоретической фонетики (говорить о сложном просто, без научной зауми, увлекать тем, чем увлечена сама); её волшебный голос (который мне много лет снился по ночам!), её искрометное чувство юмора, волю в принятии решений, принципиальность и уважение к индивидуальности коллег и студентов, сочетание академизма, дающего ощущение традиционной университетской культуры, и скромности и человечности – всё это создало ей репутацию выдающегося преподавателя. Альбина Дмитриевна Травкина – человек для меня как профессионала самый главный. Настоящий подарок судьбы. Если удаётся мне в моей работе донести до студентов хоть малую долю того, чему можно было научиться у Альбины Дмитриевны, это – счастье! Коллеги пишут, что в свои последние часы жизни она сказала: «Памятника мне никакого не надо, мой памятник – память тех, с кем работала и тех, кого учила…» Помним!

Запомнились и выдающиеся студенты. Помню, с каким душевным трепетом и восторгом я, второкурсница, слушала лекцию, которую читали двое только что вернувшихся из Англии студентов (это тогда, в годы полной изоляции от западного мира). Их них один, Виктор Александрович Миловидов, доктор филологических наук, профессор кафедры теории языка и перевода, являясь специалистом в области истории зарубежной литературы, поэтики текста, разработал концепцию литературного натурализма, сделал замечательную научную и педагогическую карьеру. Второй – Сергей Владимирович Михеев (выпускник факультета РГФ ТвГУ 1975 года), который был переводчиком на переговорах М.С. Горбачева с Маргарет Тэтчер. В настоящее время начальник русской секции Службы устного перевода Отделения ООН в Вене, он из числа выпускников нашего факультета, которые с успехом работали (а некоторые и сейчас работают) референтами в ООН и МИДе.

Как человек, много лучших лет посвятивший научно-техническому переводу, не могу не упомянуть профессора А.Л. Пумпянского, чьи труды по теории и практике перевода научной и технической литературы широко известны в России и за рубежом. О большем подарке в университетские годы нельзя и мечтать. Его курс стал идеальной инструкцией и пропуском в успешную профессиональную жизнь, полную вызовов, справляться с которыми было настоящим счастьем.

Я училась в Тверском (тогда Калининском) государственном университете и влюбилась в этот город навсегда. Как любила я след на воде от Ракеты или Метеора, уносящих меня в другую новую жизнь! Мне, родившейся на Волге, была особенно близка милая сердцу простая и искренняя естественность этого города, никогда не становившаяся простотой тяготящей и невежественной. Город на полпути между двумя столицами давал пищу для ума и для сердца. Прав в чём-то Е.В. Клюев (поэт, прозаик, драматург, переводчик, журналист, художник, филолог, тоже выпускник Тверского университета, ныне преподаватель датского (!) языка в одном из датских университетов!), сравнивший в своём романе “Translit” Тверь с маятником. Мысли действительно качались между “утончённым” Ленинградом и “жовиальной” Москвой. Успевали бывать в лучших театрах и музеях обоих этих (да и многих ещё) городов! Жадно вчитывались в текст и подтекст хороших книг, вслушивались в звуки музыки и голоса людей мыслящих и даже инакомыслящих… Настоящая жизнь была ещё впереди, но воспитание сердца и ума – это и было нашей жизнью. Жить мне довелось в домике бог весть какого года постройки, вполне могло статься, что и дореволюционного, с печкой и керосинкой без водопровода и других городских преимуществ. Не знаю, почему вдруг так легко приспособилась ко всему этому отсутствию привычного комфорта. Может быть, это помогло так полно сосредоточиться на главном, что удавалось многое успевать осмыслить, полюбить, запомнить. Нам прививали настоящую любовь к живописи. Потрясающей красоты собрание (одно из лучших в России!) парадных русских портретов кисти В. Боровиковского, А. Венецианова, В. Тропинина и других художников конца 18 – начала 19 века в Тверской Картинной Галерее стало незабываемым откровением! Музыкальные концерты в Филармонии, Областная библиотека с богатейшими фондами, архитектурные красоты города с древними церквушками и современными мостами, мой любимый памятник Александру Пушкину на одном берегу и памятник Афанасию Никитину на другом берегу – это всё атмосфера, в которой сформировался дух и страсть к искусству, литературе, путешествиям. Хотя в те годы и мечтать было невозможно о дальних странах, всё равно хотелось если уж не за три моря, то хоть куда-нибудь! И дожили ведь до счастливых времён – езжай, куда душе угодно, познавай мир, он прекрасен!

Страшно и странно вспоминать времена, когда кто-то взял на себя труд регулировать сферы интереса людей, причёсывать их мысли и идеи под некую правильную гребёнку, и спрятаться от этого было невозможно. Всем отъезжающим за рубеж приходилось проходить многочисленные собеседования в комсомольских организациях, профкомах и обкомах. Прежде чем получить заветную путёвку в заграничный тур, надо было научиться уверенно и чётко отвечать на вопросы об СССР, демонстрируя преданность своей стране и гордость за свою великую Родину. Оригинальность мнений и инакомыслие мягко говоря не приветствовались. Чтобы упростить и унифицировать эту процедуру, организаторы предлагали изучить брошюру издательства “Агентство печати “Новости” “СССР. 100 вопросов и ответов”. “Что социализм дал человеку?” Один из 10 правильных ответов: – “Освободил человека от тревоги за завтрашний день, дал ему уверенность в будущем.”С высоты прожитых лет кажется, что так и было. Даже просто повышенная стипендия у студента-отличника позволяла накопить деньги на дальнюю поездку. Зарплата молодого специалиста гарантировала, что при экономном образе жизни можно было планировать отдых практически, где угодно, но в пределах своей страны. Железный занавес не позволял даже думать о путешествии в капстраны и в том числе в Югославию, да и страны соцлагеря были пределом мечтаний рядового гражданина, тем более студента. Но уверенность всё же была…”“Почему сессии Верховного Совета СССР продолжаются несколько дней, а буржуазные парламенты заседают месяцами?” Без специальной инструкции вы вряд ли правильно ответили бы на этот вопрос с подвохом. Особенно любопытным кажется сегодня вопрос “Не расточительно ли, с Вашей точки зрения, спортивное строительство, предпринятое в Москве в связи с Олимпиадой 1980 года? “ Проблема, кажется, по-прежнему имеет место… Изменился общественный строй, но некоторые наши характерные черты, например, желание сделать нечто небывалое и грандиозное, остаётся, сколько бы это ни стоило. Правда, теперь можно говорить не столько о государстве в целом, сколько об отдельных заинтересованных персонах – владельцах крупного капитала, выполняющих госзаказ. Радует лишь то, что никому в голову нынче не приходит учить, как отвечать на вопросы иностранцев. Такой уровень свободы может быть по праву оценен лишь теми, кто прошёл унижение недоверчивой и бесконечно подозрительной советской системой, не позволявшей иметь личное мнение. В 90-е, ставшие переломными как для страны в целом, так и для Тверского университета, был издан указ Президента РСФСР “О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР”. Деполитизация касалась и высших учебных заведений, поэтому был упразднён партийный комитет ТвГУ, произошли кардинальные преобразования в государственной, общественно-политической и идеологической сферах и началось становление плюрализма.

Сегодня, почти четверть века спустя, история с вопросами и ответами по рекомендованному образцу представляется жутким фарсом и полным абсурдом. В теперь уже далёкие 70-е моя специальность казалась экзотической и относящейся скорее к сфере искусства, чем к реальной жизни. Мы читали Шекспира в оригинале и понимали, о чём пели “Битлз” и “Абба”, но не могли представить в самом фантастическом сне, что настанут времена, когда приоткроется занавес и можно будет увидеть мир собственными глазами, что можно будет общаться со всем миром и что никакие расстояния больше не будут непреодолимыми. Ещё один яркий пример бессмысленной и беспощадной заидеологизированности системы высшего образования в эпоху застоя – история с литературным творчеством тогдашнего руководителя страны. Как только вышли из печати мемуары из трёх книг «Малая Земля», «Возрождение» и «Целина», трилогия была переведена и разослана в национальные библиотеки 120 стран мира. Газета “Moscow News” (“Московские новости” на английском языке), предназначенная для иностранных читателей и служившая всем изучающим английский язык чуть ли не единственным и главным источником актуальных аутентичных текстов, опубликовала эти произведения на английском языке. Нам, студентам факультета романо-германской литературы, было предписано всё это прочитать и обсудить на конференции. Процедура эта была столь невыносимо бессмысленной и нелепой, что память до сих пор удерживает горечь и стыд унижения, пережитые тогда. Другими (авторитетными) источниками служили газеты “Dailyworld” и “Morning Star”. Сказывался “железный занавес”, не пропускавший беспрепятственно ничего кроме политически оправданных изданий. Вот и себя отношу к числу жертв политической системы. Удивительно, но мне удалось успешно защитить дипломную работу по лексикологии, примеры для которой пришлось брать исключительно из этих газет, ведь посвящалась она неологизмам. (Была и неожиданно положительная сторона у этого опыта: владение политической лексикой неожиданно помогло в самом начале преподавательской карьеры, когда пришлось недолго поработать в военном училище, на базе которого позднее был создан наш университет.)

Можно только догадываться, как же счастливы мы сегодня, когда стали частью мирового сообщества, имеем доступ к любым источникам, какие только можно себе представить. Государственная библиотека иностранной литературы в Москве – до сих пор моё любимое место. Вот уж где действительно можно было многое прочитать и посмотреть. Так же как вряд ли когда-либо удастся забыть очереди на копирование в Государственной научно-технической библиотеке, куда приходилось ездить за ценными для инженеров-разработчиков статьями в годы работы переводчиком в отделе научно-технической информации НИИ “Атолл”.

Могли ли мы видеть классику мирового кинематографа на языке оригинала? Конечно, нет. Помню, какой трепет в душе я испытала, с трудом попав на заседание закрытого клуба любителей кино, где демонстрировали мультфильмы Диснея на английском языке. Я буквально не дышала, ловя каждый звук, стараясь не пропустить чего-то важного. Как же счастливы мы были, когда появились видеомагнитофоны, потом DVD, а теперь наслаждаемся самыми разными мультимедийными возможностями!

Незабываемы мои первые минуты в Лондоне, когда впервые оказалась в городе, который, казалось, не увижу никогда (никто ведь не знал, что случится перестройка!) Встретивший нас партнёр по бизнесу спросил меня, где я учила язык. Услышав, что в России, по книгам и лингафонным курсам, ни разу не увидев носителей языка (боже, можно ли это представить нам сегодня и возможно ли было это представить англичанину, жителю свободной страны в свободном мире тогда?). Мой собеседник был повергнут в шок. Придя в себя, он осыпал меня комплиментами, которые я справедливо отнесла на счёт великой советской методики преподавания иностранных языков в условиях полной географической и политической изоляции. Эта методика давала удивительные результаты! Люди умудрялись выучивать язык несмотря ни на что, вопреки отсутствию каких бы то ни было облегчающих это трудное дело естественных внешних условий.

Университет природы, общества и человека “Дубна”

Университет природы, общества и человека “Дубна “ возник, как только появились предпосылками формирования нового интеллектуального и морального климата в стране. Стало понятно, что учёные и преподаватели вузов обрели свободу научного и педагогического творчества, получили возможность беспрепятственно сотрудничать и обмениваться опытом с коллегами за границей. Расширилась автономия российских вузов (в планировании и построении образовательного процесса, в сфере хозяйственной и финансовой деятельности), началась их интеграция в общемировую систему образования. Мне предложили поехать в США. Это стало отправной точкой моей совершенно новой полноценной профессиональной жизни. Позади оставалось 15 лет переводческой карьеры в одном из советских НИИ, закрытом предприятии (если кто-то теперь может понять, что это значило). Впереди маячила счастливейшая из профессий – учитель, а затем преподаватель российского университета.

Ощущение новизны, неповторимости момента, предчувствие востребованности опыта, накопленного в годы работы переводчиком в научно-исследовательском институте и преподавателем в школе с углублённым изучением иностранных языков, опыта, многократно усиленного в ходе стажировки в США (Бостонская программа) . Всё это стало решающими факторами в принятии судьбоносного решения – начать работать в университете., куда любезно пригласила меня Вера Леонидовна Громок, за что все эти годы я очень ей благодарна. 15 лет переводческой практики в НИИ давали уверенность, что мне помогут годы напряжённой работы с научными текстами и общения с учёными и инженерами. Научно-технический английский (или, точнее, профессиональный английский для специальных целей), был и остаётся областью моих главных научных интересов. Легко представить, как много мне дала Америка. Школа, в которой учатся дети американской элиты, профессоров Гарвардского университета, – одна из самых лучших школ в США и, наверное, лучшая школа в Бостоне. Учебный процесс в этой школе, его характерные академические составляющие, философия мульти-культурного подхода показались мне настолько интересными, что вся моя последующая педагогическая карьера преподавателя школы и ВУЗа стала естественным испытанием и продолжением идей, почерпнутых там. Умение и готовность самостоятельно мыслить, логически рассуждать, ставить задачу и творчески решать её, сохранять независимость мышления, постоянно развивать полученные навыки – то, что считают главным мои американские коллеги. Это стало и моими педагогическими приоритетами. Я очень благодарна судьбе за бесценный опыт, полученный в США, а также за то, что получила шанс узнать, на что я реально способна в педагогике в условиях жёсткой конкуренции высочайшего уровня. Я благодарна судьбе за то, что попала в очень благоприятную среду (это не советская школа эпохи застоя и не российская школа перестроечной поры с затянувшимися поисками новых методов), и сформировалась как профессиональный педагог, узнала очень много интересного об Америке, американцах и даже о самой себе! К счастью, я пользуюсь полученным опытом до сих пор в моей педагогической практике в университете.

Все мы вышли из учебника Н.А.Бонк с его советской прочной самодостаточной логикой. Он давно стал классикой жанра и выдержал конкуренцию последних лет. Много внимания мы всегда уделяем лингвосоциокультурным аспектам, что предполагает апелляцию к такому компоненту, как социальная и культурная среда. Ведь мы познаем мир посредством мышления в определенном культурном поле и пользуемся языком для выражения своих впечатлений, мнений, эмоций, восприятия. Студенты учатся относиться к языку, как к зеркалу, в котором отражаются география, климат, история народа, условия его жизни, традиции, быт, повседневное поведение, творчество.

В конце XX в., когда в России произошла “революция” в методах преподавания английского языка, она напрямую коснулась и нашего университета. Раньше все приоритеты без остатка отдавались грамматике, почти механическому овладению вокабуляром, чтению и литературному переводу. Это принципы “старой школы”, которая (стоит отдать ей должное) все же приносила плоды, но какой ценой? Овладение языком осуществлялось посредством долгого рутинного труда. Неудивительно, что язык хорошо знали единицы: только очень целеустремленные и трудолюбивые люди могли овладеть им на высоком уровне. Зато по степени владения грамматикой они могли смело тягаться с выпускниками Кембриджа! В наши дни приоритеты на стороне аутентичности общения, главное – уважение свободы других людей. На занятиях студент больше не ограничен в избрании речевых средств и собственном речевом поведении. Преподаватель тоже не стеснен в выборе методов и приемов обучения, в организации занятий, в выборе учебников и учебных пособий – от широкого спектра отечественных изданий до продукции Оксфорда, Кембриджа, Лондона. Преподаватель теперь может подбирать, творить, комбинировать, видоизменять. Мы стараемся развивать не только языковые знания, но также креативности общий кругозор студентов, используя неоспоримые “плюсы” британских учебников в том, что эти курсы составлены на базе аутентичного материала, преподают “ситуативный” и “живой” английский через “жизненные” примеры зачастую реальных персонажей. Нужно дать молодым людям возможность легко ориентироваться в поликультурном мире, и это легко осуществляется с помощью такого мощного объединяющего фактора, как английский язык. Вместе со всем миром мы шагнули в бесконечно заманчивый и радостный свободный мир без границ с множеством аутентичных учебников, в которых нет товарища Петрова и его семьи, но есть жизнь яркая, настоящая, наполненная эмоциями, превращающая изучение языка в праздник ума и души. Мы стали частью мирового сообщества людей, изучающих английский язык! Это настоящая победа над отягощающим прошлым.

Мой папа родился в крестьянской многодетной семье в Костромской области. В их деревне не было школы. Маленькому мальчику одному (некому и некогда было его сопровождать, взрослые тяжело работали) приходилось проходить в день по 12 км туда и 12 км обратно через глухой лес, где водились волки, в любую погоду и в любое время года. Несмотря на такой тяжелейший опыт в раннем детстве он через всю жизнь пронёс бесконечное уважение к профессии учителя и самые светлые воспоминания о своих школьных годах, потому что любил учиться и любит учиться до сих пор, много читая и жадно впитывая новости науки и техники. Школа моего младшего сына была видна из окон нашей квартиры. За 80 лет с тех пор, когда был школьником мой отец, многое изменилось в нашей жизни. По мнению аналитиков, изучающих перспективы образования во всём мире, в будущем люди смогут учиться в любом учебном заведении, не выходя из дома благодаря новейшим образовательным технологиям.

40 лет назад нельзя было без специального разрешения пользоваться множительной техникой! Выполнив в НИИ перевод статьи и напечатав его, нужно было получить разрешительную подпись представителя специального органа… Как легко скопировать и распечатать всё, что угодно, сейчас!

40 лет назад мы, студенты факультета романо-германской филологии, чтобы выполнить домашнее задание, должны были занять очередь в языковую лабораторию, оборудованную специальной техникой для работы с лингафонным курсом, и поработать в ней строго определённое количество минут (желающих было много!). Понятно почему, окончив университет, я, в качестве дорого сувенира сделала запись своего любимого курса про погоду в Англии… Только недавно, когда стало понятно, что уже не на чес воспроизводить эту кассету для катушечного магнитофона, я не без душевной боли и ностальгии рассталась с этим артефактом. Сегодня, в эпоху повсеместной доступности Интернета, одним кликом компьютерной мышки можно найти лучшие образцы англоязычного материала – текст, звук, видео. Больше нет причин быть плохо образованным человеком! И это грандиозно!

Многое изменилось в нашей жизни за эти долгие годы, даже климат и не только в Англии! Глобальное потепление или иные причины сделали климат в России не менее переменчивым! Неизменным всё же остаётся желание людей учиться и познавать мир. Настоящее счастье иметь к этому непосредственное отношение.

Я родилась в 1956 году в СССР, стране, которой больше нет на карте мира! Я росла и училась в стране, отгородившейся от мира железным занавесом. Но я знала, что мир прекрасен. Я просто верила тем, на чьих стихах и романах я росла, и тем, кто учил меня. Траектория любви к жизни и к своей профессии привела меня в мой любимый университет, который навсегда стал для меня территорией гарантированной любви – моей любви к английскому языку, коллегам и студентам и, чувствую это, их любви ко мне!

Моя самая большая радость – познавать мир, путешествуя. Деловые и туристические поездки дарят мне незабываемые впечатления, которые меняют и украшают мою жизнь, привнося в неё новые смыслы. Я побывала в США, во многих европейских странах: Великобритании, Ирландии, Дании, Швеции и Норвегии и других. Не стану делать глобальных выводов о том, что я узнала, и о том, чему научилась, путешествуя. Мой вывод чрезвычайно прост и человечен. Люди – везде люди. Границы между государствами – вещь чрезвычайно условная. Если ты любишь эту жизнь, то она обязательно подарит тебе много шансов быть счастливой. Интересно всё. Присмотрись внимательнее. Вступи в диалог с миром. Пользуйся всеми своими чувствами, познавая мир вокруг себя, слушай своё сердце. Всё вокруг живое, всё – часть одного безграничного целого.

Обратная связь

ru_RURussian
ru_RURussian